Последнее слово подсудимого Игоря Турика в Перми

29 апреля 2021 г. Пермский край Из зала суда

«Мои дети, которых я всегда учил добру, быть честными, уважать взгляды других людей, которые растут прекрасными гражданами, недоумевают, за что теперь их хотят разлучить с отцом». Игорь Турик рассказал суду о своей деятельности, сводящей на нет обвинения в экстремизме.

Стенограмма судебного заседания в Индустриальном районном суд г. Перми от 29.04.2021 по делу 1-26/2021 (1-651/2020) по обвинению Игоря Турика и др. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 282.2 и ч. 1 ст. 282.3 УК РФ.

Турик Игорь Валерьевич: Уважаемый суд, выражаю свою признательность всем присутствующим за конструктивную атмосферу нашего процесса! Стороне защиты — за честность и терпение, за то, что вы вложили душу защищая своих подопечных. Очень приятно иметь дело с порядочными людьми. Стороне обвинения — за уважительное отношение и спокойствие, за старание выполнять свой долг. Вам, Ваша честь, за то, что добросовестно поддерживали дух состязательности этого процесса, что очень достойно и в соответствии с требованиями закона. Такой подход позволяет каждой стороне приводить достаточно аргументов. Лично я ощутил, что мы все подлинно равны перед судом!

Сегодня заканчивается наше судебное заседание. Это очень волнительный момент, ведь мы участвуем в написании истории не только нашего города, но и нашей страны и даже мировой истории!

В своем последнем слове я хотел бы подчеркнуть несколько, на мой взгляд, важных аспектов этого судебного дела и выразить свое личное отношение к ним. Постараюсь говорить только за себя, потому что «каждый из нас за себя даст отчет Богу» (Римлянам 14:12).

На этом процессе мы не обсуждали обстоятельства решения Верховного суда 2017 года в отношении Управленческого центра Свидетелей Иеговы в России. Это уже состоявшееся дело, хотя все, вероятно, изменится уже даже в этом году. Я лишь хочу обратить внимание на то, что сторона обвинения необоснованно ставит знак «равно» между вероисповедальной практикой частных лиц и действиями запрещенного юридического лица. Как правило, для функционирования юридического лица, которое занимается масштабной деятельностью, требуются значительные средства. Члены такого юридического лица являются частью штатного расписания этого юридического лица, получают оплату или каким-то другим образом стоят на довольствии. Жизнь же частного лица чаще всего зависит от его трудовой деятельности, от его личного дохода. В материалах дела содержатся ответы на запросы предварительного следствия в соответствующие органы, которые могут указать источники доходов граждан. Подтверждения того, что я получал ранее или получал на момент запроса какие-либо средства от каких-либо запрещенных организаций нет и быть не могло. Кроме того, среди вещественных доказательств есть большое количество аудиозаписей моих телефонных разговоров, из которых совершенно четко становится понятно, на что живу я и моя семья. Это два основных вида деятельности в форме самозанятости: услуги архитектурного проектирования и услуги фото- и видеосъемки, кстати, по этому виду деятельности есть сайт. В телефонных разговорах на эту тему обсуждаются детали, условия, подробности предоставления таких услуг, гонорары и другие конкретные детали. Послушав эти записи, любой человек сказал бы, что нет и намека на подготовку или сговор с целью как-то противодействовать правоохранительным органам, а наоборот, даже в мелких вопросах я прикладываю значительные усилия, чтобы действовать в рамках закона. Наверное, поэтому следствие сделало вид, что все диски испортились и не запускаются, чтобы прослушать во время следствия. Но при ознакомлении с материалами дела я настоял на своем праве проверить эти записи. На пакетах с дисками есть моя подпись и дата, когда я скопировал все эти переговоры. Нужно отдать должное следователю, что он все-таки позволил мне воспользоваться моим правом. Я потратил много времени, чтобы прилежно прослушать все эти разговоры. Из записей четко видно, что профессиональная деятельность занимает значительную часть моего личного времени, так как у меня на иждевении двое детей и жена, и я следую принципу: «Если же кто о своих домашних не заботится, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1 Тимофею 5:8).

Я никогда не был на содержании какой-либо запрещенной организации. Скажу больше, я с ранней юности привык работать своими руками и своей головой. Всегда стремлюсь развивать свои способности и навыки.

По поводу того, что мне приписывают финансирование экстремистской организации, могу сказать, что это далеко не так. Дело в том, что я привык платить сам за себя. Если иду с семьей и друзьями в баню — я плачу, идем в ресторан — я плачу, арендую аппаратуру — плачу из своих средств. Если друзья хотят потом возместить, то это их личное решение, я обычно не ожидаю компенсаций. То же самое происходило во время инкриминируемых мне событий. Я настаиваю на том, что, арендуя аудиторию в ДЦ «Грин-Плаза», я платил за себя и для себя, а не для какой-либо запрещенной организации! Кто ко мне в гости пришел — это уже другое дело. Что касается банного комплекса «Чайка», то это место куда мы регулярно с семьей и друзьями ходили. Буквально за пару недель до инкриминируемых событий мы отдыхали там большой компанией и некоторое время после описываемых событий опять отдыхали там компанией. И дальше бы туда ходили, если бы не выяснилось, что в этой бане скрыто записывают на видео… Вы бы знали, какую душевную боль испытали эти женины, когда узнали, что их обнаженных зафиксировали на видео «профессионалы своего дела» […]

Итак, хочу подчеркнуть, что никакого финансирования никакой деятельности никаких запрещенных, да еще и экстремистских организаций я не производил. Это были детали моей личной жизни, жизни частного лица, а не члена какой-либо запрещенной организации. Никаких доказательств, опровергающих такую позицию, сторона обвинения не предоставила.

Меня обвиняют в том, что я «ясно осознавал преступный характер своих действий», что я «подрывал основы конституционного строя страны, создавал угрозу безопасности государства». Ваша честь, я искренне не могу понять, какие именно мои, гражданина Турика Игоря Валерьевича, действия это подтверждают? Какая конкретно форма моей жизнедеятельности, по сути, соответствует такому ужасному обвинению?

Как трезвый человек, я понимаю, что определенным кругам хочется избавиться от неудобных учений Свидетелей Иеговы. Но ведь носителями веры являются конкретные люди, которые имеют законные права, данные от рождения. Которые имеют свою личную жизнь, наполненную семейным счастьем, радостью общения с друзьями, совместными добрыми делами. Разве можно так беспощадно ломать совершенно мирную жизнь? Это же подрывает начисто доверие к правовой системе!

Статья 282.2 УК РФ, которая мне вменяется, к сожалению, оставляет место для формального трактования любых действий как преступных. Достаточно только доказать, что была встреча запрещенной организации — и ты уже участник. Не важно, что ты делал: сидел, моргал, ворочал головой, рылся в карманах — не важно. Был, значит ты участник запрещенной деятельности! А если открывал рот и приглашал присаживаться, открыть книгу, спеть — то уже организатор экстремистской деятельности! Ну, а еще если, не дай Бог, оплатил расходы, то уже и финансировал возобновление деятельности экстремистской организации. Но я только спрашиваю, где доказательства, что в нашем деле зафиксированы встречи именно запрещенной организации, а не встреча частных лиц, как сказала одна из экспертов: «объединенных общей верой в Бога Иегову». Это ведь не запрещено — верить в Бога Иегову? Или запрещено? Какой именно правовой акт запретил вероисповедание Свидетелей Иеговы в России? Какие объективные доказательства есть у стороны обвинения, что зафиксирована действительно деятельность запрещенного юридического лица? Собирались люди, некоторые из которых дружат более двадцати лет. Моя семья и лично я, да я уверен, что и все присутствующие имеют круг своих друзей, с которым есть потребность общаться. И мы это делаем. Что в этом плохого?

На видеозаписях, вошедших в вещественные доказательства, мы увидели людей, мирно сидящих в аудитории, свободно обсуждающих свои духовные ценности, обсуждающих то, как можно улучшать свои качества. Никаких других подтверждений чего-то другого нет. Только домыслы и интерпретации. Как будто кто-то хочет нарисовать луну, имея в распоряжении только комочек грязи. Теоретически можно, если закрасить все вокруг и оставить только кружочек. Будет похоже, но грязи много надо. На самом деле все обстоит иначе. Есть только темное пятно на белом листе. Видим ли мы то, чего больше — белое, а не только черное пятно (прошу прощения за пример).

Еще раз хочу поднять вопрос: где именно та линия, шагнув за которую становишься преступником? Какие именно мои жизненные функции являются преступными, а какие еще нет? Я этого искренне не понимаю. Как в таких условиях можно осознавать, что ты, оказывается, занимаешься преступными деяниями? Я ведь стараюсь быть законопослушным. Я бы не мог считать себя христианином, если бы не старался делать это. «Всякая душа да будет покорна высшим властям»,— учит меня Священное Писание. Покорным в чем? Если нельзя встречаться с соверующими, то, где четкое законное определение этого со стороны власти? Одна из прокуроров, участвовавших в этом процессе, давая интервью местному СМИ, сказала: «Верить можно, собираться вместе нельзя». А Министерство иностранных дел в своем официальном письме, упоминая решение Верховного суда, говорит: «Сделанный шаг не ограничил право граждан на свободу вероисповедания, поскольку согласно ст. 7 Федерального закона “О свободе совести и религиозных объединениях”, возможность реализовывать таковое имеется как через зарегистрированные религиозные объединения, так и не требующие регистрации группы приверженцев того или иного культа». Подобную мысль выразил и эксперт по этому делу, религиовед Нечаев, сказав, что никакая религия не может быть запрещена в России и что конкретно Свидетели Иеговы имеют право исповедовать свою религию в составе групп. Значит у меня есть законное право встречаться с соверующими, обсуждать духовные темы, оттачивать свои христианские качества? Это мой образ жизни, а не функционал какой-то запрещенной организации.

Сказали бы мне четко, что конкретно из моих действий является противозаконным, тогда я мог бы устранить имеющиеся законные претензии и больше «не подавать повода ищущим повода»…

Я уже объяснял суду, что мотивом моих действий никогда не было возобновление деятельности ликвидированной организации «Управленческий центр Свидетелей Иеговы» и МРО. Я даже не знаю, как именно они действовали и до запрета, потому что не был в их составе. Моя цель — реализация сугубо моих законных прав на вероисповедание. Об этом ясно свидетельствует и мой разговор в мае 2017 года с должностным лицом в Центре по противодействию экстремизму, и мои письменные показания, данные в ходе предварительного следствия, и мои показания и доводы данные в ходе рассмотрения дела по существу […]

Меня согревают мои личные отношения с Богом и надежда на лучшие времена, когда не нужно будет бояться преследований, когда люди будут друг другу полностью доверять, понимать друг друга, жить в окружении своих добрых друзей без ожидания бедствий.

Ваша честь, я уверен в торжестве добра над злом. Я уверен, что Вы, как и я, не являетесь частью зла. Я не совершал преступлений, которые мне инкриминируются. Посмотрите, как единодушно эту точку зрения поддерживает подавляющее большинство участников этого процесса. Даже в этом зале 10 участников из 13 абсолютно уверены, что приговор должен быть оправдательным. А ведь среди наших защитников уважаемые люди: кто-то имеет полувековой адвокатский стаж, кто-то имеет опыт прокурорской работы, для кого-то правозащитная деятельность — это вообще семейное дело. Все эти специалисты уже очень грамотно и убедительно выразили свою позицию.

Ваша честь, я не представляю угрозы для общества. Мои дети, которых я всегда учил добру, быть честными, уважать взгляды других людей, которые растут прекрасными гражданами, с глубоким уважением относятся к родителям и обществу, недоумевают, за что теперь их хотят разлучить с отцом. Вы бы знали, каким я был 25 лет назад, до того, как я стал Свидетелем Иеговы. Вот тогда меня нужно было привлекать к ответственности. Я полностью изменился благодаря своим отношениям с Богом. Раньше в моем родном городе соседи были в шоке, только когда меня видели. Еще недавно они были в шоке от того, что истина может так изменить человека к лучшему. А сейчас они в шоке от того, что мне грозит такой чудовищный срок, как будто я неисправимый бесполезный человек. Я не согласен с тем, что я бесполезный. Я всегда много тружусь. Когда была возможность помогать другим духовно, я это делал с полной отдачей, всегда был что называется «в разрыве». Когда я работаю, то стараюсь тоже делать «все как для Господа». За это меня и ценят. За 18 лет я спроектировал и построил в Перми и Пермском крае около 40 объектов разного назначения, в том числе торговые центры. Люди, среди которых, вполне возможно и мои обвинители, ходят в магазины, спроектированные мной, живут в домах и квартирах, спроектированных и построенных мной. Даже пока я был под следствием, успел благоустроить сквер и набережную у краеведческого музея в Добрянке, и еще там же целую улицу. Участвовал в нескольких заседаниях градостроительного комитета по благоустройству. Эти мои коллеги тоже за меня переживают, никто не считает меня преступником.

Мне бывает тяжело от мыслей за мою семью. Но больше всего мне тяжело от того, что я, как сказал наш религиовед Нечаев, «изолирован от полноценной религиозной жизни».

Хочу добавить, что для меня была большая честь участвовать в этом судебном процессе с такими приятными людьми. Этот судебный процесс тоже займет свое место в нашей истории. Но кем мы хотим войти в историю? Это мы сейчас тоже определяем.

Ваша честь, я хочу заверить вас в моей искренности. Я люблю гармонию и красоту. Я ненавижу насилие и подлость. Я осуждаю экстремизм и вероломство.

Прошу вас, вынесите мне оправдательный приговор!